Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Метаморфоз Нейтана Чена

Если из всех прокатов уходящего чемпионата мира попытаться выбрать один наиболее знаковый — тот, в котором, как в зеркале, отразился бы и сам чемпионат мира, и более общий контекст современного состояния фигурного катания — то главным претендентом, без сомнения, будет выступление Нейтана Чена в произвольной программе. Техническая сложность вкупе с хирургической точностью исполнения, современная музыка в современной же хореографической подаче, внешняя эмоциональная сдержанность и расчетливость, дамба которой прорывается изнутри неистовым вихрем эмоций в конце — все это в равной мере приметы и современного фигурного катания, и того мира, в котором мы живем: виртуального мира высоких технологий, за блестящей поверхностью которой по-прежнему скрывается человек и по-прежнему (и даже, быть может, еще отчаяннее, чем раньше) прорываются его чувства.

О технической стороне этого проката было и будет еще сказано много. Но сегодня я хотел бы поговорить о музыке, о чувствах, об эстетике этой постановки Ше-Линн Бурн, о ее системе координат. О той реальности, в которой все мы оказались, посмотрев прокат Нейтана.

Стекла калейдоскопа: Вход

Филип Гласс, наряду со Стивом Райхом и Терри Райли — один из трех наиболее влиятельных отцов-основателей американского минимализма. Что такое американский минимализм и что его отличает? Прежде всего, репетитивность в сочетании с использованием простейших выразительных средств. Первое означает повторяемость ритмических и гармонических блоков, из которых строится музыкальное целое. Второе — несложные аккордовые и мелодические обороты, простейший ровный ритмический рисунок. В чем тут секрет? Один повтор музыкальной фразы порождает у слушателей радость узнавания. Два или три повтора придают этой музыкальной фразе рельефность и подчеркивает ее смысловую значимость. Четыре или пять повторов — и вот слушатель уже нервничает и начинает считать, что композитор попросту "исписался". Но что, если таких повторов десятки и сотни? Что, если все произведение — это слегка видоизменяемый повтор одной фразы, как будто композитор просто поворачивает перед нашим взором трубку калейдоскопа, из одного набора цветных стеклышек которого всякий раз рождаются новые картины? Такое количество неизбежно переходит в новое качество и рождает новую эмоциональную реальность. Такая музыка одинаково легко переходит в удобный фон или, напротив, источник медитативной сосредоточенности. Становится банальностью или источником откровения — в зависимости от того, как реагирует на нее слушатель. Под нее одинаково удобно резать овощи на кухне и писать диссертацию. И под нее, конечно, очень удобно танцевать и катать программу: она дает удобный ритмический фон для движений.

В этой музыке есть место и развитию, но оно всегда имеет вид "фазовых сдвигов", а не органического роста.

В музыке Гласса эти "сдвиги" обычно образуются при переходе от "тихо" к "громко", от ровного движения крупными длительностями — к столько же ровному движению, но уже мелкими длительностями, с соответствующим эффектом резкого ускорения темпа. Эта музыка как будто бы ведет своего слушателя по лестнице: мы переступаем с одной ступеньки на другую, переходим с одного плато на другое. На каждом таком "плато" есть время осмотреться, свыкнуться с новой реальностью.

И это, опять же, делает музыку минималистов очень удобной для воплощения в танце: каждое новое "плато" означает переход к новому типу движения, к новой динамике и энергетике танца. Структура программы Нейтана выстраивается именно таким образом — от прыжкового "плато" фортепианной версии Второго метаморфоза и первой части Скрипичного концерта — к дорожке шагов под музыку из кинофильма "Шоу Трумана" — к эмоциональной вершине все того же Второго метаморфоза, представленного в виде ремикса от артиста Kummerspeck (небольшой фрагмент можно услышать в приведенном видео).

В итоге мы приходим к началу, но уже на другом эмоциональном уровне — спираль сделала свой виток; минутная стрелка прошла полный круг.

Плато I: Часы

Помимо балета и фигурного катания, музыка минималистов регулярно звучит в кино. Метаморфоз №2 Гласса, с которого начинается программа Нейтана, изначально именно в кино и появился, прозвучав в начале документального фильма "Тонкая голубая линия" (1988 год). Уже после этого Гласс сделал фортепианную обработку, которая стала в итоге вторым из пяти "Метаморфоз", выпущенных в рамках фортепианного альбома в том же 1988ом году. Именно фортепианная версия звучит в программе Чена. Через 10 лет тот же трек вновь прозвучал в кино, став одной из главных тем художественного фильма "Часы", повествующего, в числе прочего, о судьбе английской писательницы Вирджинии Вулф. Эта оркестровая версия станет основой ремикса в конце программы.

Ровная ритмика и мерность повторов одного и того же музыкального блока дают ту ритмическую и структурную основу, на которую накладываются движения фигуриста и его элементы. Секрет выразительности этих элементов, помимо самого качества исполнения, заключается в точной координации с музыкальным ритмом и музыкальной структурой. Как, например, на четверном лутце, приземление с которого сигнализирует об окончании первой музыкальной фразы — того самого "кирпичика", который становится основой всего произведения Гласса.

Или на тройном лутце, возникающем на границе двух построений и ведущем от Второго матеморфоза к первой части Скрипичного концерта.

Или на вращении, начало которого будто бы кажется "расфокусированным" из-за не очевидной точности координации с музыкой, но которое обретает нужный фокус с каждой новой сменой позиции, пока, наконец, не достигает абсолютного единства на волчке и выходе с вращения.

Секрет всей первой половины программы — в точной, как часы, координации элементов и переходов с музыкальным материалом.

Плато II: Сон Нейтана

Новый раздел программы и ее медитативный центр — дорожка шагов под музыку из кинофильма "Шоу Трумана": а точнее, под трек, звучащий на фоне трансляции спящего Трумана.

Решение сделать дорожку шагов "затишьем перед бурей" весьма небанально — чаще всего из дорожки, напротив, пытаются делать смысловой и динамический центр постановки. Под дорожку Нейтана, напротив, можно медитировать и думать о смысле жизни. Это настоящая тихая кульминация всей программы, момент полной погруженности в себя, эмоциональной отрешенности и кристальной прозрачности.

Метаморфоз Нейтана Ченаcredits: Joosep Martinson // Gettyimages

И тот момент, в который синхронизация музыки и движения достигает своей вершины: границы каждой фразы аккуратно подчеркиваются шагами; все остановки передаются "замираниями" фигуриста: в провозке на двух ногах, на кораблике, в бесшумном "тикании" твизлов; в почти незаметном выпаде и припадании на колено.

Уверен, многим программа Нейтана запомнилась своим финалом, но мне особенно дорога эта дорожка шагов — эта минута погружения в себя, рефлексии, медитации, интроверсии. Как и сцена спящего героя в самом фильме, это, пожалуй, наиболее интимный и проникновенный эпизод программы.

Плато III: Метаморфоз

Метаморфоз Нейтана Ченаcredits: Joosep Martinson // Gettyimages

Наваждение дорожки шагов сменяется очередным "фазовым сдвигом", ведущим в ураганный финал программы. Переход — кстати, очень профессионально и тонко сделанный в музыкальном отношении — происходит прямо перед началом каскада 4T-1Eu-3F.

Финал включает в себя два сложнейших каскада, неудобный для Нейтана тройной аксель, хореографическую дорожку и заключительное вращение. Динамический и энергетический взрыв в музыкальном сопровождении реализуется на льду в виде сложнейших технических элементов, тоже как будто бы подрывающих изнутри предшествовавшую им мерную, выверенную и слегка флегматичную последовательность шагов. Напряжение достигает пика в рамках хореографической секвенции — на вибрирующем от напряжения кораблике в стиле Брайана Бойтано, разряжающемся молнией эффектнейшего прыжка.

Финал — окончательный метаморфоз программы и метаморфоз самого фигуриста. Это прорыв — прорыв всего "слишком человеческого": всех тех эмоций, о существований которых мы могли уже позабыть за блестящей хай-тек поверхностью первой половины программы.

И выход из игры.

Шоу Нейтана: выход

Одна из самых известных цитат из фильма "Шоу Трумана" принадлежит создателю реалити-шоу Кристофу:

"Мы принимаем реальность такой, какой нам её преподносят".

Для Трумана — главного героя фильма — этой реальностью оказывается транслируемое на весь мир реалити-шоу, в рамках которого он рождается и в рамках которого должен умереть. Прокаты Нейтана Чена — это та реальность фигурного катания, которую нам преподносят последние пару лет; и мы привыкли к ней! Нам кажется нормальным прыгать по 4-5 квадов в одной программе и при этом не валиться с ног в конце; нам кажется нормальным получать за 120 баллов техники и при этом демонстрировать хорошее катание и тонкие современные программы. Мы приняли реальность, которую нам преподносит Нейтан.

И тем удивительнее, что в рамках созданной своими же руками системы координат именно он раз за разом прорывает эту реальность; именно он в безумном прыжке прорывает искусственный шатер, эти границы фейкового шоу, и ведет нас дальше. Становится тем, кто, остановившись на пороге и посмотрев на пораженных зрителей и соперников, словно бы говорит всем им вновь и вновь:

"Доброе утро! И на случай, если я вас больше не увижу — добрый день, добрый вечер и доброй ночи!"

Метаморфоз Нейтана Ченаcredits: Joosep Martinson // Gettyimages

P.S. Я сердечно благодарю пользователя Little Sparrow за совершенно бескорыстную и очень оперативную помощь с некоторыми техническими вопросами.

Источник: sports.ru

Будьте первым, кто оставит комментарий!

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.

    девятнадцать − один =